Взгляд женщины на тетку

 

Я внимательно читаю и весьма почитаю двух мудрых женщин. Это Екатерина Ах Шульман и Анастасия Вау Corpuscula, аверс и реверс прогрессивной дамской мысли в России. Вашему вниманию предлагаю ломтик анализа интервью Ксении Собчак Юрию Дудю, (с) Corpuscula. В свете той воздушной легкости, с которой г-жа Собчак появилась уже и у г-на Малахова на России-1, я, полномочный представитель пожилых сварливых мужчин, имею сказать, что хули, дамы и господа, тут неясного. Кандидат целиком из папье-маше. И доверять ему может лишь избиратель из опилок и пенопласта.

«Собчак у Дудя (вторая попытка)

Попробуем со второго раза осмыслить увиденное.

Я всё никак не могу привыкнуть к тому, что журналисты, особенно те, которые сами берут довольно много интервью и, по идее, знают всю механику, оказываясь на месте гостя, сами совершают все те же ошибки, которые делали их самые провальные собеседники — не отвечают на вопрос, обижаются, вступают в перепалки с интервьюером, не могут остановиться, пережевывая уже сказанное по нескольку раз, делают замечания и вообще ведут себя так, будто это частный разговор с человеком в студии, а их главная задача его как-нибудь уделать. Они забывают, что их главные собеседники сидят по ту сторону экрана и их два-три миллиона.

Ксения проделала всё это с утроенной силой. Мне напомнили старый рекап её интервью с Навальным, где он выступал примерно в том же жанре, но она его превзошла, оказавшись на его месте. Что самое смешное, Дудь начал с отрывка более свежего интервью Навального Собчак, где он точно так же пытался перевести стрелки на неё и пререкался, вместо того, чтобы ответить на вопрос.

Тем не менее, первый вопрос был задан: четыре месяца назад вы утверждали, что не собираетесь баллотироваться «и вот опять», что изменилось за это короткое время?

Что отвечает Ксения:

Ну смотри, во-первых, я хочу сказать сразу, что, конечно, быть журналистом и задавать вопросы в этом смысле это позиция всегда более сильная, потому что ты как бы над схваткой. Поэтому понятно, что для меня это большое решение. Потому что помимо того, что я в общем, являюсь журналистом, становлюсь политиком и это решение для меня было крайне не простым. Я в том числе после этого интервью поняла, что есть вещи, которые каждый из нас может сделать.

Простите, вопрос был «Что изменилось?». Будем считать, что из этого потока сознания можно вычленить короткий ответ — «Я поняла, что есть вещи, которые можно сделать». Какие вещи? Что сделать? Почему это обнаружилось за лето?

Дальше Ксения пустилась в рассуждения о Навальном и уголовных делах, причем, она сразу стала говорить «мы» — «мы понимаем», «мы выйдем». Из этого тоже с некоторым напряжением можно было вытащить ответ вроде «я ему сказала, что тебя на выборы не пустят, так это ж будет ерунда, а не выборы, так эт самое».

Дудь — Что он тебе ответил?

— Я ему сказала, что есть такое решение, такая позиция, она не до конца сформирована, но у меня есть такая мысль…

Дудь — Что он тебе ответил?

— Он в том числе сказал, что… Ну смотри, я строила разговор вокруг того, что было бы хорошо нам всем вместе разработать некий план на случай, если его не зарегистрируют. Давай выработаем его все вместе…

Ксения! Вопрос был, что он тебе ответил. Ответ должен начинаться словами «Он ответил…». И кто эти «все», кстати, которые «вместе»? Я не помню, чтобы вы входили в ФБК или были бы непримиримой сторонницей Навального. Но тут мы доехали до ответа Навального, наконец.

— Он сказал, что его голоса не передаются, что он не видит возможности вот такого соучастия.

Тогда Ксения предложила выдвинуть Юлию Навальную. Идет пятая минута интервью, а мы до сих пор не услышали ответа, чего ж это Ксению Собчак сподвигло идти в кандидаты. Точнее, если вычеркнуть все рассказы о «журналисте» и о том, что у неё есть решение-позиция-мысль, то суть удастся выжать — без конкуренции выборы превращаются в фарс, на который никто не пойдет, но МЗС даже ради явки не допустит Навального, так давай, Алексей, поможем МЗС и придумаем какого-нибудь заместителя, на которого можно заманить электорат на участки. Хорошо бы твою жену использовать, но если она не хочет, тогда «навальным» буду я, а с тебя, Алексей, протестный электорат. Попроси их придти на выборы.

Мило.

Дальше, в ответ на объективное замечание, что в России не будут голосовать за женщину, а это просто констатация, думаю, мало у кого есть сомнения в этом, особенно у самих женщин, последовали обвинения Дудя в сексизме. Начинаем наезжать на интервьюера, чтобы он за всех ответил.

Вопрос про Прохорова — почему Ксения не такой же псевдо-кандидат.

— Рассказываю, почему. Потому что Прохоров, как ты сам знаешь, он шел на выборы с определенной платформой определённой идеи поддержать Прохорова и его идеи. Он высказывал свои взгляды, у него была своя идея, как он видит в будущем переустройство России.

У Прохорова была идея идеи поддержать Прохорова. Это очень мило, но вопрос был о Ксении, чем он отличается от Прохорова, а не какие-то идеи идей у него были. И так далее. Со второй попытки удалось выжать ответ, что дело в том, что Ксения смелее и ей разрешение не нужно. Но это не объясняет, чем её роль в выборах с предсказуемым результатом отличается от роли Прохорова.

И так далее.

Чтобы не расползаться, как Ксения, суммирую, что не так было с этим интервью:

1. Огромное количество воды, уход от ответов
2. Агрессивная интонация, которая на самом деле транслируется на аудиторию, потому что, как я сказала вначале, гость разговаривает не с Дудем, а со зрителем.
3. Покровительственная, родительская позиция по отношению к Дудю, хотя по возрасту они практически ровесники, а профессионально у него стаж побольше и результат посолидней. Постоянное желание доминировать и давить собеседника.
4. Разыгрывание модной феминистской карты. Скажу как женщина — надоела эксплуатация темы, особенно со стороны тех людей, к которым относятся нимфы московского Позитива и которые в укрепление этого сексизма вложили столько сил.
5. Передергивание. Перенос ответственности с гостей на Дудя (про «ебать телочек» говорил не Дудь, а Ресторатор, не голосуют за женщин в России не по вине Дудя).

Как результат, интервью против обычных 50 минут растянулось на полтора часа, но содержательной части там минут на 20, если вырезать всю воду.

То неприятное и тяжелое впечатление, которое у меня сложилось вчера, было обусловлено по большей частью словоблудием и очень агрессивной интонацией. Она говорит и говорит, и говорит, говорит сама себе и то, что ей самой хочется, причем, на повышенных тонах, в постоянной нападающей, не наступательной, а именно нападающей позиции. Это как раздражающий долгий звук, гудение на неприятных частотах. Постоянное требование от кого-то, от Дудя, чего-то, и сложно понять, чего. «Вынеси мусор, вынеси мусор, вынеси мусор». Образ сварливой, эгоцентричной, подавляющей женщины, Ужасной Бабы, если вы понимаете, о чем я.

УПД. Если в прошлом я относилась к Ксении спокойно и даже с симпатией, потому что видела в ней качества, которые мне импонировали — бесстрашие, умение справляться с ненавистью, некоторая самоирония, энергия, то после этого интервью всё перечеркнулось. И это не Дудь сделал, а она сама. То, что я принимала за бесстрашие, оказалось жаждой доминировать, давить вокруг себя всё живое, быть в центре внимания любой ценой, и именно это неосознанное стремление заполнить собой всё и двигает ею. Тут не до страхов, просто ей надо и всё тут. И наезды на Дудя — это тоже желание подавить конкурента на поле популярности. Я тебе покажу, кто тут главный журналист, а кто так, пописать вышел».